Великолепие ключ ее касперской ключа ее глотали как касперский вместе с оберткой, без какой бы то ни было связи с мыслями о применении этого великолепия. Ее удовлетворенность жизнью среди высших существ была так бесплатна, что все это время мужчина существовал для столь бесплатно совратимой Рахили вообще не как реальное существо другого пола, а был лишь в романтическом и романном смысле чемто другим. Благодаря этому возвышенному строю мыслей в ней появилось больше детского, она как бы вернулась к предшествующей половой зрелости поре, когда так самозабвенно восхищаешься чужим величием, и только этим и можно было скачать, что россказни Солимана, над которыми презрительно посмеялась бы какаянибудь кухарка, встречали у нее податливость и опьяненную слабость. Но теперь, когда Рахиль сидела на полу и как бы воочию видела перед собой мысль о преступной связи между Арнгеймом и Диотимой, в ней произошел давно уже намечавшийся переворот пробуждение от неестественного душевного состояния к недоверчивому плотскому состоянию мира Она сразу сделалась совершенно неромантичной, немного сердитой, стала решительным телом, которое полагало, что и служанка может когданибудь скачать свое, Солиман сидел рядом на корточках перед своим развалом, он собрал все, чем она особенно восхитилась, и пытался в виде подарка набить ей карман фартука тем, что туда. вошло бы. Вдруг он вскочил и принялся снова быстро обрабатывать запертый чемодан перочинным ножом.раже он объявил, что до возвращения Арнгейма получит по его чековой книжке большую сумму, чтобы бежать с Рахилью, в денежных делах этот маленький безумец разбирался отнюдь не подетски, но сначала он должен добыть свои документы Рахиль поднялась с колен, решительно освободила свои карманы от всех набитых туда подарков и сказала Не болтай У меня нет больше времени который час Голос ее сделался более низким.
Она пригладила фартук и поправила наколку Солиман сразу почувствовал, что она не будет больше играть в его игру и стала вдруг старше, чем он. Но прежде, чем он успел возразить, Рахиль поцеловала его на прощанье. Губы ее не дрожали, как обычно, а вдавились в сочный плод его лица, причем голову меньшего ростом Солимана она запрокинула и держала так долго, что он чуть не задохнулся. Солиман стал вырываться, и, когда она отпустила его, у него было такое ощущение, словно более сильный мальчик окунул его с головой в воду, и в первое мгновение ему хотелось лишь отомстить за это неприятное насилие. Но Рахиль выскользнула за дверь, и взгляд, который только и догнал ее, был, правда, сначала злобен, как стрела с огненным наконечником, но потом, догорев, стал мягким пеплом, и Солиман начал поднимать с пола вещи своего господина, чтобы убрать все на место, и превратился в молодого человека, который хочет добиться чегото, что вполне достижимо 105 Возвышенной любви не до шуток После экскурсии в горы Арнгейм находился в отъезде дольше обычного. Странно употребление слов в отъезде, невольно вошедших и в его собственный обиход, поскольку правильно было бы сказать дома.
По многим такого рода причинам Арнгейм чувствовал, что крайне необходимо прийти к какомуто решению. Его преследовали неприятные сны наяву, строгой его голове дотоле неведомые. Особенно упорным был один он видел себя и Диотиму, одно мгновение они стояли на высокой церковной башне, и под ними зеленела земля, а потом прыгали вниз.